Все проекты развития на портале
ПРОЕКТНОГО ГОСУДАРСТВА
Почему столицу России нужно перенести в сибирские болота?
(По проекту Новая столица России)

Интервью Александра Аузана, председателя института национального проекта «Общественный договор».


Почему столицу России нужно перенести в сибирские болота?

«Сибирь могла бы стать самостоятельным государством, если бы в XVIII-XIX веках все сложилось немного по-другому. Да и сейчас мы — скорее Америка, чем Азия. И было бы очень правильно перенести столицу из Москвы куда-нибудь в наши болота», — считает Александр Аузан, председатель института национального проекта «Общественный договор». По просьбе журналистов «СК» он рассказал об этом подробнее.

Источник: «Свободный курс»

«…Европа жила бы накопленной культурой и знаниям, а не ресурсами Зауралья»

 — Александр Александрович, вы говорите, что Россия — не Евразия, как принято считать, а, скорее — «Евроамерика». Что тут у нас в Сибири вовсе не азиатское пространство, а Азия — это скорее в европейской части страны…

— Географически — да, у нас до Урала — Европа, а дальше — Азия. Но когда разговор переходит на особенности мышления и социальных установок, выявляется страшная ошибка. Да, в России есть Азия. Но она находится не за Уралом, она находится в европейской части страны.

Россия еще в начале XX века была страной с двумя формациями: Россия крупных городов, вполне европейская, и Россия слободская, Россия малых городов и местечек. Вот она — азиатская. Потому что там, в европейской части России, вы найдете очень много признаков азиатской общности, которая мимикрирует под любую власть, практически не меняясь.

Что касается Сибири — географически Сибирь является Азией, а вот по типам освоения, самоорганизации, возникновения общности, поведения людей — все очень похоже на Америку, Канаду, Австралию… Все это так называемые «новые колонии» — где пришлые люди не колонизировали местное население, а создавали свою новую хозяйственную и не только хозяйственную конъюнктуру.

Причем в некоторых районах (я два раза за последние полгода был на Ямале) это так похоже на то, что писали об Аляске в конце XIX века, — просто невиданно! Джек Лондон мог бы сейчас в Ханты-Мансийском или Ямало-Ненецком округе заново писать свои вещи. Там и борьба крупных компаний и человека, и один человек, который готов встать против всех и создавать какие-то совершенно новые миры, и объединение против трудных природных условий, которое может переходить в объединение против каких-то социальных вещей… Это объединение, конечно, выковывается в борьбе с природой.

Поэтому я и утверждаю, что за Уралом находится русская Америка, как особая культурная общность. Поэтому я против того, чтобы говорить просто о «межрегиональных связях» и «проблемах регионов».

 В России есть несколько культур, причем в европейской части их тоже несколько. Есть европейский север — поморы. Есть европейский юг — казаки. И они — не такие. У них другие установки поведения и несколько иной набор ценностей. Те части российского населения, которые не прошли крепостного права, — они другие.

Сибирь тоже не прошла крепостничества. Но Сибирь при этом — территория позднего освоения. В это время уже возникали другие общности, другая техника и прочее-прочее. Я вообще думаю, что если бы в Сибири возникла большая концентрация населения где-нибудь в XVIII-XIX веках, ее ожидала бы судьба Америки в отношении Британии. Сибирь бы отделилась, стала самостоятельной. Причем, может быть, это было бы хорошо для обеих частей России. Может быть. Потому что тогда Европа жила бы накопленной культурой и знаниям, а не ресурсами Зауралья.

«Китайские общины не ставят целью захват государства»

- Но у Америки не было угрозы демографического давления, как у нас. Мы здесь часто говорим о «китайской угрозе». С другой стороны, во Владивостоке в начале ХХ века на одного русского было по четыре-пять китайцев, и никого это в России не пугало.

Во-первых, если говорить о китайском засилье, то чинологи утверждают: китайские общины нигде в мире не ставят целью захват государства. Ни в Индонезии, ни в Индокитае, нигде. Они осваивают свою хозяйственную территорию и практически не вмешиваются во внутреннюю политику государств. Это особенность китайской диаспоры. Так что с этой точки зрения проблемы нет. Есть проблема хозяйственной конкуренции. Да, она серьезная. Мы понимаем, какие мощные сгустки экономики внутри Индонезии, Тайланда и так далее образуют китайцы.

Но возвращаясь к истории Дальнего Востока и Китая — дело в том, что Российская Империя в начале ХХ века проводила грамотную политику сбалансированного прихода корейцев, китайцев и японцев. Это ведь — сильно конкурирующие азиатские нации, и в итоге русская администрация оказывалась регулятором. Причем сейчас к такой политике есть гораздо лучшие предпосылки. Потому что фактически Китай сейчас несет с собой высокоинтенсивную рабочую силу, Корея — высокоинтенсивную организацию, а Япония — колоссальные инвестиции.

- То есть это шанс, которым нам сейчас надо воспользоваться?

— Надо только хорошо подумать, как, потому что в этой русской, зауральской Америке другие условия развития, чем в Австралии, Канаде и США. Здесь нужно будет думать о том, как эти миграционные потоки будут приходить, проходить и как с ними жить и работать. Тем более что они здесь нужны, оказывается.

«Если вы не знаете своих прадедов, вашими прадедами становятся Петр Первый и Иосиф Сталин»

- Что может сделать государство и общество для того, чтобы мы все почувствовали себя единой нацией? Потому что вот этого «чувства россиянина», мне кажется, вообще ни у кого нет…

— На мой взгляд, это проблема прежде всего общества, а потом уже государства. Классик исследования наций Ренан* сказал, что вообще-то понятие «нация» характеризуется тремя признаками. Это — общая гордость за историю, совместные ценности и — ежедневный плебисцит, единое движение людей, товаров, услуг, капиталов, идей в национальном пространстве. У нас его нет.
Теперь смотрим. История. Мы пока имеем вместо истории России — «историю государства Российского» — вот как Карамзин написал, так и имеем. Мы не имеем истории семьи, мы не знаем своих прадедов.

- То есть у нас есть история власти, а истории страны нет?

— Да! Если вы не знаете своих прадедов, то вашими прадедами становятся Иван Грозный, Петр Первый и Иосиф Сталин.

О ценностях: пока группы разговаривают только внутри себя, вы имеете групповые ценности, вы не имеете ценностей национальных. Это предмет диалога.

А плебисцит — вот тут есть роль правительства, которую оно должно сыграть. Потому что если билет от Москвы до Барнаула стоит дороже, чем билет от Москвы до Парижа, — все. У вас движение не внутри страны, а вовне. Вы растаскиваете нацию.

«Новая столица должна быть некомфортной»

- С точки зрения модернизации общества: какой смысл имел бы перенос столицы в Сибирь? Допустим, в Новосибирск?

— Имел бы! Только не в Новосибирск!

- В Барнаул? В Читу?

— Нет. Успешный опыт переноса столиц, когда столица переносится в новое, малоудобное место. Вот посмотрите: успешные новые столицы — Вашингтон, Бразилиа, они все созданы в плохих климатических условиях для сдвига освоения и, между прочим, для отбора бюрократического аппарата. Потому что в новую столицу едет новое молодое чиновничество, более рисковые люди. Новая столица должна быть некомфортной. Кстати, Назарбаев сделал серьезный шаг, когда сдвинул столицу Казахстана в Астану (опять таки климатические условия очень плохие, вот эти бураны снежные, солончаки), после этого у него образовалось правительство тридцатилетних людей. Потому что пятидесятилетние сказали: нет уж, мы останемся в Алма-Ата, где и климат нормальный, и дачи, и привычный круг общения. Поэтому это очень культурно-революционный шаг, когда происходит перенос столицы.
Я думаю, что было бы правильно перенести столицу, но не в Петербург, не в Читу, не в Новосибирск, а куда-нибудь в усть-юганские болота.

Лариса Хомайко

Свободный курс

Все проекты развития на портале
ПРОЕКТНОГО ГОСУДАРСТВА
Разработка сайта — T-Web
Дизайн сайта — Soliday.ru
© 2005—2013
Официальный сайт «ДВИЖЕНИЕ РАЗВИТИЯ»
Связаться info@d-razvitija.ru
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика