Все проекты развития на портале
ПРОЕКТНОГО ГОСУДАРСТВА
...Дело рук самих утопающих
(По проекту Новосибирский коридор развития)

Статья Ирины Самаховой


… ДЕЛО РУК САМИХ УТОПАЮЩИХ

Мой отец был прирожденным ученым-химиком. Увлекся этой наукой еще младшеклассником в родном Ленинграде, а вскоре, в эвакуации, ему пришлось буквально выживать с помощью усвоенных знаний. Мальчик самостоятельно делал спички, варил на продажу мыло, серебрил фотопластинки для старомодного фотоаппарата- кормильца, с которым ходил по деревням. Уже потом были казанский химический техникум, оборонный завод, дальнейшая учеба и любимая работа в науке.
Жизнь спустя, в новосибирском Академгородке я пытаюсь найти ответ на вопрос «Может ли российская наука что-то предложить и сделать для спасения страны?».
Сейчас не война, но нехорошие предчувствия нарастают. Кажется, еще немного, и прозвучит из телевизора то самое, со слезой в голосе: «Братья и Сестры!». Выручайте, мол, милые — Отечество в опасности!
Уже совершенно ясно, что сырьевая модель экономики «изжила себя», как деликатно выражаются в правительстве. Она все быстрее рушится, освобождая место для чего-то совсем иного… или для бесплодной пустыни? Без массового высокотехнологичного импорта — к примеру, эффективных лекарств — стране не прожить и дня, без валюты ничего не купить, а зарабатывать на чем-то ином, кроме дешевеющих энергоресурсов и другого сырья, мы так и не научились.
Министр промышленности Христенко заявил о необходимости перехода к импортозамещению, в том числе в фармакологической отрасли — одной из самых затратных и наукоемких. Реалистичность этого плана, мягко говоря, вызывает сомнения. Похоже, единственный выход для России, рискующей оказаться на задворках цивилизации без цента в кармане — догонять перегоняя. Необходимо развивать «экономику знаний», чтобы в серьезных объемах производить наукоемкую конкурентоспособную продукцию с высокой добавленной стоимостью. Причем не на расплывчатом «мировом уровне», а лучше всех в мире — только тогда у нас будут что-то покупать. О безальтернативности инновационного пути развития ведутся бесконечные разговоры, в том числе на самом верху, но на деле так и не построена работоспособная система, способная превращать знания в товары. И можно предположить, почему. Во властных структурах никогда открыто не декларировалась, но служила истинным «руководством к бездействию» высокомерная идея : «Мы настолько богаты, что можем купить за рубежом все, что пожелаем — необходимые знания, технологии, любую наукоемкую продукцию. Это рациональнее, чем „изобретать велосипеды“ в своей стране». В результате такой политики российская наука, хотя и была сохранена из соображений приличия, оказалась чем-то вроде архитектурного излишества на фасаде «великой энергетической державы».
«Теперь нам же предъявляются претензии: почему это передовая наука в России есть, а инновационной экономики нет? — сетует председатель Сибирского отделения РАН академик Александр Асеев — Можно задать и встречный вопрос: почему множество ценных разработок, предлагаемых учеными, годами лежат мертвым грузом? Не хочу слепо выгораживать РАН — академия не без греха, она болеет всеми болезнями нашего общества, в том числе одной из самых неприятных — отторжением талантов. Отчасти поэтому тысячи молодых энергичных людей с блестящим образованием уехали за рубеж и теперь успешно продвигают науку, образование и экономику знаний вдали от родины. Причем этот же факт подтверждает все еще высокий уровень российского образования и науки — наши кадры, в том числе никуда не уехавшие, конкурентоспособны до сих пор. И это колоссальный ресурс! «Наверху» периодически заявляют, что науки в России слишком много — но это все равно, что утверждать, будто у нас слишком много нефти, леса, воды в Байкале… Ресурсами просто надо с умом распорядиться. Выходцы из России создают за границей успешные инновационные предприятия, потому что там существуют условия, позволяющие специалистам реализовать свой потенциал. И дело далеко не только в деньгах. У нас колоссальные средства, в частности, по линии ФЦП, уходят как вода в песок, поскольку тратятся не там, не туда и не теми людьми. Поэтому самолеты падают, «Булава» не попадает в цель, «Глонасс» не может отыскать даже сам себя… Ученых давно никто не слушает, потому что РАН считается слишком консервативной организацией. Между тем, иногда не вредно оглянуться назад. Низвергнутая экономика СССР была в немалой степени инновационной, иначе в космос мы бы никогда не полетели. На этом наследстве до сих пор существуют сохранившиеся наукоемкие производства, а новых-то почти не создано за последние два десятка лет. Сейчас «Роснанотех» взвалил на себя фантастическую по сложности задачу — развернуть современные инновационные предприятия в условиях мирового кризиса. Я очень уважаю Анатолия Борисовича Чубайса, он способен мыслить нестандартно. Его команда работает не то только в России, они ищут за рубежом успешные инновационные компании, организованные бывшими соотечественниками, вступают в долю с владельцами и переводят часть производства в нашу страну. Возможно, такая «прививка» окажется полезной. Я даже думаю, что всю инновационную деятельность в России нужно было бы собрать под крышу одной надведомственной структуры типа «Роснанотеха». Только для этого нужна государственная воля, с которой совсем плохо сейчас».
Почему-то представилась всероссийская инновационная «шарашка» с Анатолием Борисовичем Чубайсом в роли Лаврентия Павловича Берия. Мобилизационный план «Х»… Помнится, в безденежных девяностых в том же Академгородке уже случалось разговаривать на тему реинкарнации «шарашек»: молодой генетик полушутя утверждал, что готов работать за койку и миску супа, лишь бы обеспечили возможность заниматься наукой.
Неужели других вариантов не существует?
 В просвещенном Академгородке тревога по поводу неясного будущего овладела далеко не всеми умами. «Экономика меня не касается» — заявил в разговоре известный ученый-физик. Но ведь может, к несчастью, и коснуться, причем самым бесцеремонным образом — маловероятно, что научный бюджет останется неприкосновенным в условиях углубления кризиса. Понимающие это люди пытаются самоорганизоваться, чтобы ради собственного и общего выживания решить проблему инноваций, с которой не справляются ни государство, ни руководство РАН.
 В академическом Институте теплофизики разработали оригинальную технологию эффективного и экологически приемлемого сжигания угля. Это может дать колоссальную экономию российской энергетике, поскольку уголь гораздо дешевле нефти и газа, запасы которых к тому же истощаются. Чтобы предлагать новинку потенциальным покупателям, нужен хотя бы один реально действующий экземпляр установки и конструкторская документация. Но как это все сделать, если давно разрушена стройная система, созданная еще основателем Академгородка академиком Лавреньевым: разработки НИИ — конструкторский пояс внедрения — крупная промышленность?
«Раньше мы доводили до ума разработки на профильных предприятиях, которые сами выступали заказчиками. Многие из них вообще прекратили существование, а сохранившиеся сокращают производство, им сейчас не до инноваций, — рассказывает главный научный сотрудник отдела газотермодинамики Анатолий Бурдуков — Делать нечего, придется завершать работу силами института, а для изготовления наиболее сложных элементов установки искать подрядчиков. Разместить единичный заказ на крупном предприятии — дело почти безнадежное: или вообще не возьмутся, или будут делать мучительно долго и не факт, что результат окажется хотя бы удовлетворительным. Мы прочесали весь Новосибирск, прежде чем отыскали интересное малое предприятие „Продсельмаш“, где есть приличная металлообработка и свое конструкторское бюро, способное оперативно выполнять нестандартные заказы».
«Это не первый наш опыт сотрудничества с академической наукой — вступает в разговор директор „Продсельмаша“ Станислав Логвиненко — А начиналось предприятие с задач разработки средств производства для малых и средних предприятий пищевой и строительной отраслей. Сейчас мы готовы конструировать и производить достаточно сложные механизмы. Можем и рекламировать новинки по своим уже накатанным каналам. Всех изобретателей с перспективными „железячными“ идеями милости прошу к нам. Как говорится, любой каприз за ваши деньги».
Ученые и предприниматели самостоятельно нащупывают элементы новой схемы инновационной деятельности. Но можно ли ее целиком организовать на локальном уровне?
 В Академгородке уже не первый год в муках рождается технопарк. Его нынешний директор Дмитрий Верховод еще недавно был управляющим делами СО РАН и приложил, как говорит, немало усилий, чтобы выстроить инновационную среду в Новосибирском научном центре. Сейчас он настроен критически:
«Мы пытались модернизировать Академгородок, не имея ясного понимания задачи. К слову, его нет и на более высоком уровне, хотя создание технопарков — государственная программа. Участники новосибирского партнерства — областная администрация, СО РАН и частный инвестор, тянули в разные стороны, как в известной басне про лебедя, рака и щуку. Тем временем одна часть академической общественности выражала недовольство вмешательством в экологию при строительстве объектов технопарка, другие говорили, что нельзя засорять интеллектуальную атмосферу Академгородка «духом наживы». Здесь для многих инновационный бизнес — вообще ругательное слово, люди привыкли к другим экономическим отношениям. Я и сам лишь недавно осознал, что инновационная деятельность и наука — разнонаправленные, хотя и взаимодополняющие вещи. Остроумно замечено, что в одном случае люди из денег делают знания, а в другом — из знаний деньги. Не надо пытаться развить инновационное предпринимательство под единственным флагом РАН, нужно совместно создавать отдельное пространство «экономики знаний» и конкурентную среду, где каждый сможет найти свое место. Инновационная деятельность во всем мире ведется, в основном, малыми предприятиями. Просто их должно быть много, и тогда они станут мощным сектором экономики. Это вполне возможно осуществить в Академгородке с его фантастическим набором специалистов самых разных научных профилей. Теперь мы попытаемся сделать технопарк преимущественно на средства областного бюджета и на специально отведенной территории, не ущемляя интересов СО РАН. А каким он должен быть, лучше всех представляют действующие инноваторы, которых немало в Академгородке».
Для многих будет открытием, что в Новосибирском научном центре, кроме СО РАН, существуют десятки частных инновационных предприятий, научившихся выстраивать свой бизнес «от идеи до товара» без малейшей поддержки государства. Их общий годовой оборот в настоящее время составляет около 5 миллиардов рублей. Некоторые фирмы вполне успешно работают на внешнем рынке, реализуя свои уникальные приборы, софт и другую продукцию. Предполагается, что желающие инновационные компании станут резидентами технопарковой зоны, а собственно учреждение «Технопарк Новосибирск» должно взять на себя некоторые сервисные функции и содействие вновь организуемым фирмам.
Инноваторы по горло загружены проблемами собственного бизнеса, но хорошо понимают, что часть их проблем являются общими и требуют для своего решения солидарных усилий.
Фирма «Унискан» позиционирует себя как универсальное инновационное предприятие для решения научно-технических задач в области приборостроения. Здесь разрабатывают и производят широкий спектр приборов и оборудования для самых разных отраслей — от пограничной службы до медицины и «нефтянки». Один из руководителей «Унискана» Андрей Брызгалов считает, что Академгородок потенциально способен завоевать репутацию места, где могут успешно справиться с различными проблемами крупных корпоративных заказчиков. Такой ход мысли альтернативен распространённому в РАН — ученые, занимающиеся инновациями, обычно пытаются искать сбыт для своих изобретений, а не решать существующие проблемы возможных заказчиков.
«Наука и инновационная деятельность имеют разные задачи — настаивает Андрей Брызгалов — Наука получает новые знания (второй вопрос фундаментальные или прикладные), а инновационный бизнес создаёт востребованные инженерные решения. Кстати, они далеко не всегда нуждаются в специальных научных исследованиях — к примеру, революционно преобразивший мир персональный компьютер был создан на базе рутинных знаний, вошедших к тому времени в вузовские учебники.
Идея о том, что наука может создать и возглавить инновационный бизнес ошибочна и потому в течении последних 20 лет плодов не принесла. Вот наоборот иногда получалось здорово. При реализации двух крупнейших заказных инноваций прошлого века — атомной бомбы и космической ракеты — инженерная постановка потребовала специальных научных исследований. Открытие спонтанного деления тяжёлых ядер ещё не бомба, бомба — это использование открытия в интересах заказчика.
Я бы разделил инновации, принципиально возможные в Академгородке, на три класса по типам заказчиков: для корпоративных заказчиков, для широкой розницы и «рекордные» инновации (например, уникальные приборы для научных исследований). Наука ближе всего к третьему типу инноваций. Он же, естественно, самый незначительный с точки зрения бизнеса, но самый распространенный и получающийся в нашей стране. А стартовать надо с инноваций первого типа: решение технических проблем крупных корпоративных заказчиков.
Такому заказчику, как правило, нужен заметный тираж и сжатые сроки, и за это он способен заплатить серьезные деньги. В условиях системного кризиса, когда речь идёт о выживании, привычка «жирного» времени ориентироваться только на экспорт отступает перед необходимостью срочных решений. Реальные проблемы заказчика становятся видны и ему самому, и инноваторам.
Для развития инновационного процесса такого типа в Академгородке нет двух предпосылок — репутации в глазах потенциальных заказчиков и адекватной инфраструктуры. Причём в силу вышесказанного первое связано со вторым: пока нет инфраструктуры, не может быть необходимого тиража в приемлемые сроки. Кстати, без инфраструктуры нет и должного качества изделий, а если нет качества, то нет и конкурентоспособности.
Начальная производственная инфраструктура должна быть создана в рамках Технопарка и будет представлять собой совокупность узкоспециализированных автономных технологических малых предприятий, принимающих заказы «от одного изделия». Для заказчика (в данном случае, инновационной компании) это выглядит как технологический супермаркет.
Пока что развитые инновационные предприятия вынуждены содержать затратное при функционировании и дорогое при запуске «натуральное хозяйство». Для вновь образовавшегося дела это почти неподъёмный груз. Производственная инфраструктура существенно снизит порог «прорастания сквозь асфальт» и приведёт к росту числа эффективных инновационных предприятий».
Скорее всего, Брызгалов окажется прав. При любом развитии событий в России и в других странах останется какое-то количество «непотопляемых» отраслей с немалым набором критических проблем. Хочется надеяться, что именно в Академгородке могут быть найдены наилучшие решения, поскольку здесь возможно быстрое объединение в целевые команды талантливых физиков и конструкторов, способных оригинально мыслить. Наверняка найдутся свои задачи и для химиков, биологов и многих других специалистов. Превращение Академгородка в настоящую фабрику инноваций дело вполне реальное, и это может произойти достаточно быстро. Чем мы хуже тех же южных корейцев, которые еще недавно не имели даже дорог с твердым покрытием, а сегодня метят в лидеры прогресса? И в истории России бывали периоды, когда практически на голом месте стремительно создавались инновационные структуры и передовое для тех времен производство. Значит, умеем. Пора приступать.

ИРИНА САМАХОВА, Новосибирск

Все проекты развития на портале
ПРОЕКТНОГО ГОСУДАРСТВА
Разработка сайта — T-Web
Дизайн сайта — Soliday.ru
© 2005—2013
Официальный сайт «ДВИЖЕНИЕ РАЗВИТИЯ»
Связаться info@d-razvitija.ru
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика